Shax-r
Во мне спорили два голоса: один хотел быть правильным и храбрым, а второй велел правильному заткнуться.
Литературные пародии Александра Иванова на неудачные стихи его современников.


Али я не я

Окати меня
Алым зноем губ.
Али я тебе
Да совсем не люб?
Борис Примеров


Как теперя я
Что-то сам не свой.
Хошь в носу ширяй,
Хошь в окошко вой.

Эх, печаль-тоска,
Нутряная боль!
Шебуршит мысля:
В деревеньку, что ль?

У меня Москва
Да в печенках вся.
И чего я в ей
Ошиваюся?..

Иссушила кровь
Маета моя.
И не тута я,
И не тама я...

Стал кумекать я:
Аль пойтить в собес?
А намедни мне
Голос был с небес:

— Боря, свет ты наш,
Бог тебя спаси,
И на кой ты бес
Стилизуисси?!..

Архивная быль
Терпенья и мужества впрок накопив
и перед судьбою смиренья,
спускайся, верней, поднимайся в архив,
спроси номерное храненье...
Владимир Рецептер. «Архив»


Терпенья и мужества впрок накопив,
душою возвышен и тонок,
как ныне сбирается прямо в архив
наш интеллигентный потомок.

Хватило бы только старанья и сил
в бесценные вникнуть страницы...
И вдруг, замирая, потомок спросил:
— А где тут Рецептер хранится?

Хранитель архива, бессмертных кумир,
сказал ему: — Сам удивляюсь!
Здесь Пушкин, там Хаустов, ниже — Шекспир,
Рецептера нет, извиняюсь!

— Да как же! — воскликнул потомок, дрожа
и мысленно с жизнью прощаясь. —
Ты режешь, папаша, меня без ножа,
ведь я ж по нему защищаюсь!

Он столько гипотез и столько идей,
как помнится, выдвинул славных,
что должен среди знаменитых людей
в архиве пылиться на равных!

Ответил хранитель, взглянув из-под век,
спокойным пытаясь казаться:
— Не лучше ли вам, молодой человек,
за первоисточники взяться...

Бабы
(Владимир Цыбин)
В деревне,
где вокруг одни ухабы,
в родимых избах испокон веков
живут себе,
на жизнь не ропщут бабы,
совсем одни живут, без мужиков.

Одни встречают, бедные, рассветы
и дотемна — пахать, косить и жать.
— А мужики-то где?
— Ушли в поэты...
Все в городе, язви их душу мать!

Ядрены,
хоть никем не обогреты,
с утра до ночи всё у них дела...
В столице —
тридцать тыщ одних поэтов,
принес их леший в город из села!

Эх, бабы вы мои! Родные бабы!
И мне без вас не жизнь
и свет не свет...
Да я бы вас! Я всех бы вас!..
Да я бы!
Вот только жаль,
что я и сам поэт.

Бег внутри
Я славлю — посреди созвездий,
в последних числах сентября —
бег по земле, и бег на месте,
и даже бег внутри себя.
Лев Смирнов


Поэт сидит, поэт лежит,
но это ничего не значит,
внутри поэта все бежит,
и как же может быть иначе?..

Бегут соленые грибки,
бежит, гортань лаская, водка,
за ней, естественно, — селедка,
затем — бульон и пирожки.

Потом бежит бифштекс с яйцом,
бежит компот по пищеводу,
а я с ликующим лицом
бегу слагать о беге оду.

Бежит еда в последний путь,
рифмуясь, булькая, играя,
не замедляю бег пера я,
авось и выйдет что-нибудь!

Безвозмездность
Жаль, что не оставил мне дитяти
Мой мужик в те горькие лета.
. . . . . . . . . . .
Друг мой возлюбленный,
ты-то хоть вспомнишь,
Как я тебя безвозмездно любила!
Татьяна Реброва


Где оно, бабье нелегкое счастье,
Знает о том только ночь да подушка.
Витязь явился ко мне в одночасье
И прошептал мне на белое ушко:

«Я не зову вас, любезная, замуж,
Но и скрывать свои чувства не стану-с.
Если меня вы полюбите,
я уж,
Как говорится, в долгу не останусь...»

Я промолчала, но стала прекрасна.
Он — стал особенно нежен и кроток,
Тихо добавив: «Тревога напрасна,
Я не оставлю вам
деток-сироток...»

Поколебавшись, решила я: ладно!
Смело ему все что надо вручила...
Друг мой,
тебя я любила бесплатно,
Но за стихи
гонорар получила!

Белозубая гордость
Люблю людей за белозубость чувства,
А не за свойство курицу подмять.
Мы подковали блох по всей Европе.
А не сошьем из паруса штанов.
И потому на среднерусской ...
Висят наклейки вражьих голосов.
Михаил Шелехов.
Из поэмы «Копыто Петрарки»


Противник безыдейного искусства,
Ищу в обычной жизни чудеса.
Открыл я, что имеют зубы чувства
И чуждые наклейки — голоса.

Влюбленный в то, что истине созвучно,
На все готовый, только дай сигнал,
Подкованный идейно и научно,
Я кур не подминал, а уминал.

Что б нам ни говорили, мы кивали,
Не спрашивая: как да отчего?..
Мы блох для всей планеты подковали,
А больше не успели ничего...

Не привыкать с врагами нам бороться,
Но стало нынче ясно, эхе-хе,
Что в коммунизм попасть не удается
С улыбкой белозубой на блохе.

Я никогда не выезжал в Европу,
И никогда не покидаю Русь...
Боюсь, пошлет меня Европа в ...
Но этим я гордился и горжусь!

Бес соблазна
Посмотрите, как красиво эта женщина идет!
Как косынка эта синяя этой женщине идет!

Посмотрите, как прекрасно с нею рядом я иду,
Как и бережно и страстно под руку ее веду!
Евгений Храмов


Посмотрите! Не напрасно вы оглянетесь, друзья!
Эта женщина прекрасна, но еще прекрасней я!

Эта женщина со мною! Это я ее веду!
И с улыбкой неземною это с нею я иду!

Посмотрите, как сияют чудных глаз ее зрачки!
Посмотрите, как сверкают на моем носу очки!

Как зеленое в полоску этой женщине идет!
Как курю я папироску, от которой дым идет!

Я не зря рожден поэтом, я уже едва дышу,
Я об этом, я об этом непременно напишу!

Я веду ее под ручку из музея в ресторан.
Авторучка, авторучка мне буквально жжет карман!

Я иду и сочиняю, строчки прыгают, звеня,
Как прекрасно оттеняю я ее, она — меня!

Мы — само очарованье! И поэзия сама —
Способ самолюбованья, плод игривого ума...

Бесовские штучки
На лугу, где стынут ветлы,
где пасутся кобылицы,
обо мне ночные ведьмы
сочиняют небылицы.
Юрий Панкратов


Нечестивы и рогаты,
непричесаны и сивы,
прибывали делегаты
на конгресс нечистой силы.

Собрались в кружок у дуба
и мигали виновато,
все пытали друг у друга:
— Братцы, кто такой Панкратов?!

Ведьм немедля допросили:
— Что за шутки, в самом деле? —
Но они заголосили:
— Ночью мы не разглядели!..

Домовой пожал плечами,
в стенограмме бес напутал.
Водяной сказал, скучая:
— Может, кто его попутал?..

Делегаты повздыхали, —
тут сам черт сломает ногу!
И хвостами помахали,
и послать решили... к богу!

...Обижаться я не вправе,
но придется потрудиться,
о своей чертовской славе
сочиняя небылицы.

Бессонница
В кирпичных сотах семьи спят,
в железных парках спят трамваи,
спит Летний сад, и зоосад,
и магазины, и пивная.
Леонид Агеев


Традиционно ночью спят.
Спит все — и Мойка и Фонтанка.
В Москве заснул Нескучный сад
и знаменитая Таганка.

Спит индивид и спит Главлит,
спит черствый сыр на бутерброде.
В пивной напротив пиво спит,
хотя одновременно бродит.

Спит гастроном и зоосад,
похрапывает парк трамвайный.
Спит даже кот, и мыши спят —
эпоха сосуществованья!

Заснул на кухне табурет,
сопит дитя, забыв про школу...
Не спит поэт.
Творит поэт.
Ну что бы принял димедролу!..

В лесах души
А кто гулял-погуливал
в лесах моей души?
Беспечный, все покуривал
да спичек не тушил.
Нора Яворская


Хожу-брожу, нахмурена,
моя ли в том вина?
В душе моей накурено,
посуда не сдана...

Леса души запущены,
не слышно пенья птиц,
консервы недокушаны,
скорлупка от яиц.

Знать, кто-то шел-похаживал
и выбросил спеша
окурок непогашенный...
горит теперь душа.

Средь мятого кустарника
одна сижу с тоской.
Пришлите мне пожарника
с резиновой кишкой!

Признаться ведь не хочется,
ты, скажут, не смеши:
а так нужна уборщица
мне лично — для души!

Все путем!
Льды на реке ломает март.
Апрель как вор в законе,
И льдины стаей битых карт
Разбросаны в затоне.
Геннадий Касмынин


В свои права вошла весна,
Вокруг светлей и чище.
И стаи воробьев, шпана,
Спешат на толковище.

Грачи, как крестные отцы,
Глаза свои таращат,
Везде домушники-скворцы
Уже чего-то тащат.

Барыга-мерин погорел —
Мужик его треножит.
А голубь, фрайер, ожирел,
Взлететь и то не может.

Лохматый пес сидит как вор
И пайку ест из плошки.
Крадется кот как сутенер,
На тротуарах — кошки...

Ворона, словно человек,
Разинула едало.
Сорока, падла, будто век
Свободы не видала.

Всех обогрел весенний свет,
Длинны, как сроки, тени...
И вот уже сидит поэт
И ботает по фене.

Высокий звон
Косматый облак надо мной кочует,
И ввысь уходят светлые стволы.
(Валентин Сидоров)


В худой котомк поклав ржаное хлебо,
Я ухожу туда, где птичья звон.
И вижу над собою синий небо,
Косматый облак и высокий крон.

Я дома здесь. Я здесь пришел не в гости.
Снимаю кепк, одетый набекрень.
Веселый птичк, помахивая хвостик,
Высвистывает мой стихотворень.

Зеленый травк ложится под ногами,
И сам к бумаге тянется рука.
И я шепчу дрожащие губами:
«Велик могучим русский языка!»

Вспыхает небо, разбужая ветер,
Проснувший гомон птичьих голосов.
Проклинывая все на белом свете,
Я вновь брежу в нетоптанность лесов.

Шуршат зверушки, выбегнув навстречу,
Приветливыми лапками маша:
Я среди тут пробуду целый вечер,
Бессмертные творения пиша.

Но, выползя на миг из тины зыбкой,
Болотная зеленовая тварь
Совает мне с заботливой улыбкой
Большой Орфографический словарь.

@темы: дьявольщина, стыбренное